Эту историю записал водитель «Социально-медицинской службы для бездомных» Каритас Омска Кирилл, он занимается раздачей бесплатных обедов на вокзале.
— Бездомных, которые приходят к нам, очень трудно разговорить, завоевать их доверие, расположить к себе. За один раз они ничего вам не расскажут. Сначала будут врать, путаться в событиях, именах, а потом раз… и поделятся реальной историей из своей жизни.
Александр
Для чего я вам все это решил рассказать? Так уж сложилась жизнь, что мне на самом деле не с кем этим поделиться. Люди, что окружают меня, такие же потрепанные и несчастные, а потому им дела особого нет до чужого горя, свое бы разгрести. А вы…Вы где-то там за рекламными огнями, где жизнь выглядит совершенно другой, веселой и беззаботной, вам моя история будет развлечением. Поэтому в этой информации, что я вам сейчас расскажу, я буду честен на все сто процентов, для того чтобы вы поняли, как легко можно утратить блеск рекламных огней и разучиться улыбаться.
Первое мое осознанное воспоминание, это, конечно, руки моей мамы, смех младшей сестры и запах машинного масла в нашем небольшом доме. Так пахло от моего отца, который работал в автомастерской. Мама по утрам варит кашу мне и сестре. На подоконнике дремлет серый пушистый кот. И я щурюсь, пытаясь разглядеть яркое солнце. Следующее воспоминание: мы всей семьей садимся в вагон, и я слышу от родителей незнакомое пока мне слово «Омск». Тук-тук, тук-тук… Стучат колеса. Мы с сестрой балуемся на верхней полке. Мама ворчит на нас и просит отца, чтобы за нами приглядывал. Тук-тук, тук-тук… Потом врачи прямо у поезда. Маме плохо. Папа с трясущимися руками говорит про какой-то инсульт. Мою маму уносят испуганные доктора. А мы стоим с сестрой на вокзале и смотрим на огромные часы. Всё, про маму больше воспоминаний не будет. Никогда и никаких. Все, что я сохранил в своей памяти, я вам о ней уже рассказал. Думаю, если есть Бог, то Он даст еще шанс узнать ее получше. А пока, похороны и плачущий папа мрачнее тучи.
Омск, Омск, Омск… Почему же ты так принял нас, неуютный, большой сибирский город? Вскоре, отец стал заливать горе водкой, мы жили в маленькой съемной комнате, это было невыносимо. Однажды утром отца нашли повесившимся. Я его не осуждаю, в такой ситуации у каждого бы сдали нервы. Думаю, и Бог его не осудил, так пожурил немного, потому что, как ни крути, а самоубийство — грех. После похорон нас с сестрой забрали в детский дом. Первое впечатление — это такой длинный и серый каземат. Но с горячей кашей по расписанию, так что можно как-то приспособиться и жить. Казалось бы, вот все. Все несчастья позади, но как не прав тот, кто утверждает, что снаряд дважды в одну и ту же воронку не падает. Падает, а в моем случае не только дважды, но и трижды. После смерти отца и матери, меня ждало еще одно испытание — смерть сестры. Она ушла как-то внезапно. Странно, но ее похорон я совсем не помню. Я думаю, детский дом сломал ее. Ведь он ломал и меня, ребенка из благополучной семьи… Все хорошее, что успели заложить во мне родители, успешно выкорчевывалось, мои слабые протесты жестко подавлялись. Я становился как все. Ребята неоднократно подговаривали меня на разные проделки. Так случилось и в тот роковой день.
Помню, как я осторожно крался к продуктовой палатке. Достигнув цели, присел и вслепую начал запихивать себе за шиворот все, что попадалось под руку. В животе громко заурчало. Продавщица, услышав посторонний звук, резко обернулась и успела схватить меня за шиворот.
— Сашка, беги! – кричали мне, сверкая пятками, ребята. Я вырывался, как мог, пинал ее ногами, пытался укусить, но она держала меня крепко. И откуда сила в ней взялась такая, на вид вроде маленькая, но такая горластая, визжала мне в ухо. На ее крики сбежались другие продавцы, а там и охрана подоспела. Вас когда-нибудь арестовывали, за то, что вам зверски хотелось есть?
Вот так в 14 лет меня посадили за кражу на 3 года. Вся воровская романтика, которой был пропитан детский дом, выветрилась моментально. Лагерь, на самом деле, ни кого не красит. Вышел из колонии, а жить негде. Слышал, что в районе ж/д вокзала бездомные живут на теплотрассе или если повезет, то в канализационном колодце можно пристроится, там теплее. У меня получилось найти место на отопительных трубах. Все время трясло от холода, чтобы согреться и забыться начал пить. Спал тут же на горячей трубе. На утро, оказывалось, что одна половина тела обожжена, вторая – обморожена. Через некоторое время нашел себе место в заброшенных деревянных бараках. Однако их тонкие стены тоже не спасали от морозов. Так и жил. Однажды я очнулся на больничной койке в коридоре, как я туда попал, ничего не помню. Недолго думая я резво вскочил и тут же упал, заорав от боли, перебинтованные стопы оказались неестественно короткими.
— Тише, тише, — шептала медсестра. — Разбудишь всех.
— Ноги, где мои ноги? — продолжал орать я.
— Так отрезали, половину стопы на одной ноге и все пальцы на другой, сохранять было уже нечего, полный некроз тканей, ты к нам поздно поступил.
Позже я слышал, как врач шептался с медсестрой:
— Готовьте на выписку.
— Так мы же еще швы ему не сняли?
— Да поймите вы, он может заразить других хирургических больных. У таких, как он, устойчивая флора, множественные инфекции: стрептококк, стафилококк, синегнойная палочка…
В общем, меня выпроводили на улицу как бездомного пса. Закрыли за мной дверь и дело с концом. Мне некуда было идти, меня никто не ждал. Я был совершенно одинок. Домашние люди тоже часто жалуются на одиночество. Только это ненастоящее одиночество, когда им просто становится неинтересно среди друзей и родных?
Ноги болели страшно, дополз до вокзала кое-как. Там ребята отвели меня к медсестре из службы Каритас, она обрабатывала мне раны, потом сняли швы. За что ей отдельное спасибо. Тут же я получаю обеды. В общем, плакать некогда, нужно шевелиться. Пытался, как раньше, найти подработку, но инвалид никому не нужен.
Прошел месяц с того разговора. А Саша уже пару недель не приходит на обед. Кирилл стал выяснять, и узнал следующее. Саша сейчас живет у семьи, которая также раньше жила на улице в теплотрассе. Они временно приютили его. Тогда, месяц назад, мы составили с ним план — восстановить паспорт, оформить пенсию по инвалидности, обратиться в администрацию по выделению квартиры выпускнику детского дома. Это долгий путь, но Саша начал его при поддержке друзей — восстанавливает паспорт. Давай, Саша, пусть все у тебя получится!