Они пришли в Каритас как-то разом. Русоволосая Надя четырех лет и темноглазая Фатима на год постарше. У Нади дома не пойми что, и с садиком, как водится, проблемы, у Фатимы умер папа, и мама воспитывает её одна. Надя любит сказки про фей и куклу по имени Вингс, у Фатимы любимое занятие рисовать и смешно произносить тягучие русские слова, при этом забавно вытягивая губы. Дома у Фатимы никто по-русски не говорит, родной язык -узбекский. Поэтому, когда она начинает к русским словам прибавлять узбекские окончания, её перестают понимать и дома, и в детском клубе. К примеру, «я хаащу гуляймын» или «мине нравтсямын етот цвет»…
Путаница, в общем, происходит, другие ребятишки, сморщив лоб, прислушиваются к Фатиме пару минут, а затем, ничего не поняв, оставляют её одну. Раз с ней не понятно, значит и не интересно. Разбегутся, кто куда, а Фатиме, конечно, одиноко…
Надя же — душа компании, она с удовольствием участвует во всех занятиях, играет в мяч и возится с посудой на детской кухне. Но вся эта идиллия продолжается до тех пор, пока девочка не посмотрит в окно.
Как только это происходит, такая тоска наваливается на её детское сердечко. В каждой прохожей женщине ей видится мама. Она очень скучает и с нетерпением ждет вечера, когда, наконец, мама за ней придет. Вот и сегодня до обеда все шло гладко, пока Надя не услышала, как хлопнула входная дверь.
— Может это моя мама за мной пришла?- вскрикнула Надя и выскочила в коридор.
Но в коридоре мамы не оказалось, и только рабочий дядя Леня нес куда-то пузатую тумбочку. Наде стало очень обидно, что она ошиблась. И вот уже горькие слезы подступили к глазам.
Она решила, что если попробовать позвать маму, она обязательно придет. Поэтому прислонившись лицом к окну, она с плачем стала приговаривать: «Мааамаааа….Приди, пожалуйста…Мааааммааааа…Ууууууу… Мааамааа…»
— Надя снова расплакалась! — зашептались дети.
— Хватит плакать, пойдем играть на площадку!
— Ты чего плакса, что ли?
На все эти замечания и вопросы Надя ничего не отвечала. Лишь горько плакала взахлеб.
— А ну её! Пойдемте на качели!
— А можно на турник!
И шумная, пестрая группка оставила Надю одну у большого белого окна.
Не ушла только Фатима. Она не знала, как сказать по-русски: «Успокойся, Надя, пожалуйста, не плачь!» Но зато уже хорошо понимала, что такое одиночество. Поэтому, молча подошла к Наде, и стала гладить её по русой голове. И это было больше всяких слов…