Мы едем широкой улицей почти в центре города. Несмотря на то что, наш автобус старый и видавший виды, его уважительно пропускают. Все дело в черном, остроугольном кресте, нарисованном на боку нашего убого транспортного средства, по нему проезжающим становится понятно, что этот автобус — катафалк. Он медленно, но верно везет на кладбище кого-то, кто уже отходил свое по этим улочкам. Водители с гладкими и порой равнодушным лицами, пытаются пристроиться в правый ряд и пустить нашу грустную команду вперед. Подальше прогнать грустные мысли.
Тот, кого везет этот невзрачный, потусторонний паромщик, когда-то был грозой школьного двора, звали его Женя. Женька — лучший школьный корешок. Шумный заводила, умеющий от всего сердца веселиться, а если надо, то и прощать. Жил он недалеко на улице генерала Карбышева, героя войны, про которого нам регулярно твердили в школе.
— Главное в жизни — образование! Сейчас тяжелое переходное время, скоро вы будете очень нужны своей стране. И если Родина глянет сурово и прикажет отдать все ради нее. Надо…надо быть готовым умереть! — торжественно восклицала учитель литературы Зоя Матвеевна. В ее душе еще жили нерушимые идеалы коммунизма.
И мы послушно кивали.
Вот… Но Женьке, кажется, никто и не приказывал, а он ушел. Умер буднично без желаемого героизма в свои 32.
— А кто ему виноват? – недовольно бурчит Женькин отец, грузный дядя Саша. — Сам себе судьбу уготовал. Будь они прокляты эти наркотики!
И тут же переходит на тихий, скулящий плач.
На самом деле, на первый взгляд, никто не виноват, Женя прекрасно осознавал последствия и знал, на что идет. А если и виноваты, то все и сразу, вся его Родина. Я, ты, его заплаканные родные, виноваты могильщики, учителя из школы, проезжающие водители с равнодушными лицами. Буквально все. Мы все виновны в смерти 32-летнего наркомана. Да, принять это нелегко, и это обвинение кажется абсолютно абсурдным. Если человек в свои 32 не смог остановиться и продолжал принимать наркотики, это его проблемы! Мы тут причем? Мы — добропорядочные граждане. Растим детей, вкалываем на двух работах, по вечерам пялимся в экран, сотканный из красочных селфи соцсетей. И тут вдруг вынужденная пауза, и перед глазами жутким красным пятном крышка Женькиного гроба, а за ней спрятаны все его проблемы и теперь уже навсегда. Ему не написать сообщения, не выслать дружеский смайлик, простая жизнь гораздо сложнее и трагичнее виртуальных соцсетей.
Когда мы с ним виделись последний раз? Год назад, наверное. Уже тогда я понимала, что с Женей не все в порядке. Было видно, что Женя не в себе, проще говоря, наркоман. Что я сделала после встречи? Окей! Быстро написала в «Одноклассниках», как Женя П. скатился по наклонной. Да, прочитавшие поохали, поахали, вспомнили, каким красавчиком был он в школе. Все. Никто не стал его разыскивать, не решился ему помочь. У всех свои дела и проблемы. Потом кто-то написал, что видел Женю в больнице. Снова все встрепенулись и стали активными зрителями спектакля под названием «Одноклассник Женя и его скорая смерть». Вот, финал спектакля не затянулся, обошлись без антрактов. На скромных похоронах, мама Жени, то и дело, подходит к нам и говорит: «Почему так, вы вот выросли хорошими людьми, а у него не получилось?» Мы молчим.
Наш автобус поворачивает в сторону кладбища, перед ним огромный рекламный щит, рекламирующий последние модели сотовых телефонов. Красивый и глянцевый мир. Мир успеха и острой индивидуальности. Я смотрю на него и мысленно обращаюсь к Жене. Знаешь, дружок, тут тебя все ругают за твою беспутно потраченную жизнь, а наша жизнь ведь тоже не очень-то. Несмотря на высшее образование, из нас так и не вышло добрых и сочувствующих людей. Где-то мы с прекрасным неравнодушием сильно разминулись, забыли друг о друге и выбрали комфорт. Ты нас прости за это, от всего сердца, как ты умеешь. Наш веселый школьный друг…